Антон Чехов — На Страстной Неделе

Расчудесный рассказ о эмоциях мальчугана до и после исповеди. О том, как подготовка к Святому Причастию меняет всё существо и ребёнка, и взрослого.

— Иди, уже звонят. Да смотри, не дурачся в церкви, а то Бог накажет.

Мама сует мне на расходы несколько медных монет и тотчас же, забыв про меня, бежит Антон Чехов — На Страстной Неделе с остывшим утюгом в кухню. Я отлично знаю, что после исповеди мне не дадут ни есть, ни пить, а поэтому, до того как выйти из дому, против воли съедаю краюху белоснежного хлеба, выпиваю два стакана воды. На улице совершенно весна. Мостовые покрыты бурым месивом, на котором уже Антон Чехов — На Страстной Неделе начинают обозначаться будущие тропинки; крыши и тротуары сухи; под заборами через гнилостную прошлогоднюю травку пробивается теплая, юная зелень. В канавах, забавно журча и пенясь, бежит грязная вода, в какой не брезгают купаться солнечные лучи. Щепочки, соломинки, скорлупа подсолнухов стремительно несутся по воде, кружатся и цепляются за запятнанную пену. Куда Антон Чехов — На Страстной Неделе, куда плывут эти щепочки? Очень может быть, что из канавы попадут они в реку, из реки в море, из моря в океан… Я желаю вообразить для себя этот длиннющий, ужасный путь, но моя фантазия обрывается, не дойдя до моря.

Проезжает извозчик. Он чмокает, дергает вожжи и не лицезреет, что на задке его Антон Чехов — На Страстной Неделе пролетки повисли два уличных мальчугана. Я желаю присоединиться к ним, но вспоминаю про исповедь, и мальчишки начинают казаться мне величайшими грешниками.

«На Ужасном суде их спросят: для чего вы дурачились и околпачивали бедного извозчика? — думаю я. — Они начнут оправдываться, но нечистые духи схватят их и потащат Антон Чехов — На Страстной Неделе в огнь нескончаемый. Но если они будут слушаться родителей и подавать нищим по копейке либо по бублику, то Бог сжалится над ними и пустит их в рай».

Церковная паперть суха и залита солнечным светом. На ней ни души. Нерешительно я открываю дверь и вхожу в церковь. Здесь в сумерках, которые Антон Чехов — На Страстной Неделе кажутся мне густыми и сумрачными, как никогда, мною завладевает сознание греховности и ничтожества. Сначала оказываются на виду огромное Распятие и по сторонам его Божия Матерь и Иоанн Богослов. Паникадила и ставники одеты в темные, траурные чехлы, лампадки мелькают меркло и неуверенно, а солнце будто бы специально минует церковные окна. Богородица Антон Чехов — На Страстной Неделе и возлюбленный ученик Иисуса Христа, изображенные в профиль, молчком глядят на нестерпимые мучения и не замечают моего присутствия; я чувствую, что для их я чужой, излишний, неприметный, что не могу посодействовать им ни словом, ни делом, что я мерзкий, бесчестный мальчик, способный лишь на шалости, грубости и ябедничество. Я Антон Чехов — На Страстной Неделе вспоминаю всех людей, каких только я знаю, и они все представляются мне маленькими, глуповатыми, злыми и неспособными хотя бы на одну каплю уменьшить то ужасное горе, которое я сейчас вижу; церковные сумерки делаются гуще и темнее, и Божия Матерь с Иоанном Богословом кажутся мне одинокими.

За свечным шкапом стоит Антон Чехов — На Страстной Неделе Прокофий Игнатьич, старенькый отставной боец, ассистент церковного старосты. Подняв брови и поглаживая бороду, он разъясняет полушёпозже некий старухе:

— Утреня будет сейчас с вечера, на данный момент же после вечерни. А завтра к часам стукнут в восьмом часу. Сообразила? В восьмом.

А меж 2-ух широких колонн вправо, там, где начинается придел Антон Чехов — На Страстной Неделе Варвары Великомученицы, около ширмы, ждя очереди, стоят духовники… Здесь же и Митька, оборванный, безобразно остриженный мальчишка с оттопыренными ушами и малеханькими, очень злыми очами. Это отпрыск вдовы поденщицы Настасьи, задира, разбойник, хватающий с лотков у торговок яблоки и не раз отнимавший у меня бабки. Он сурово оглядывает меня Антон Чехов — На Страстной Неделе и, мне кажется, злорадствует, что не я, а он 1-ый пойдет за ширму. Во мне закипает злость, я стараюсь не глядеть на него и в глубине души досадую на то, что этому мальчику простятся на данный момент грехи.

Впереди него стоит шикарно одетая, прекрасная дама в шляпке с белоснежным пером Антон Чехов — На Страстной Неделе. Она приметно беспокоится, напряженно ожидает, и одна щека у нее от волнения лихорадочно зарумянилась.
Жду я 5 минут, 10… Из-за ширм выходит благопристойно одетый юноша с длинноватой, тощей шейкой и в больших резиновых калошах; начинаю грезить о том, как я вырасту большой и как куплю для себя такие Антон Чехов — На Страстной Неделе же калоши, обязательно куплю! Дама содрогается и идет за ширмы. Ее очередь.

В щелку меж 2-мя половинками ширмы видно, как дама подходит к аналою и делает земной поклон, потом подымается и, не смотря на священника, в ожидании поникает головой. Священник стоит спиной к ширмам, а поэтому я вижу только Антон Чехов — На Страстной Неделе его седоватые кучерявые волосы, цепочку от наперсного креста и широкую спину. А лица не видно. Вздохнув и не смотря на даму, он начинает гласить стремительно, покачивая головой, то возвышая, то понижая собственный шёпот. Дама слушает покорливо, как виновная, кратко отвечает и глядит в землю.

«Чем она порочна? — думаю я, благоговейно Антон Чехов — На Страстной Неделе поглядывая та ее смиренное, прекрасное лицо. — Боже, прости ей грехи! Пошли ей счастье!»
Но вот священник покрывает ее голову епитрахилью.
— И аз недостойный иерей… — слышится его глас, — властию его, мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих…
Дама делает земной поклон, целует крест и идет Антон Чехов — На Страстной Неделе вспять. Уже обе щеки ее румяны, но лицо расслабленно, ясно, забавно.
«Она сейчас счастлива, — думаю я, смотря то на нее, то на священника, простившего ей грехи. — Но как должен быть счастлив человек, которому дано право прощать».

Сейчас очередь Митьки, но во мне вдруг вскипает чувство ненависти к этому разбойнику, я желаю пройти Антон Чехов — На Страстной Неделе за ширму ранее его, я желаю быть первым… Заметив мое движение, он лупит меня свечой по голове, я отвечаю ему этим же, и полминуты слышится пыхтенье и такие звуки, будто бы кто-то разламывает свечки… Нас разнимают. Мой неприятель неуверенно подходит к аналою, не сгибая колен, кланяется Антон Чехов — На Страстной Неделе в землю, но, что далее, я не вижу; от мысли, что на данный момент после Митьки будет моя очередь, в очах у меня начинают мешаться и расплываться предметы; оттопыренные уши Митьки вырастают и соединяются с темным затылком, священник колеблется, пол кажется волнистым…

Раздается глас священника:
— И аз недостойный иерей…
Сейчас Антон Чехов — На Страстной Неделе уж и я двигаюсь за ширмы. Под ногами ничего не чувствую, точно иду по воздуху… Подхожу к аналою, который выше меня. На мгновение у меня в очах мерцает индифферентное, утомленное лицо священника, но далее я вижу только его рукав с голубой подкладкой, крест и край аналоя. Я чувствую близкое соседство Антон Чехов — На Страстной Неделе священника, запах его рясы, слышу серьезный глас, и моя щека, обращенная к нему, начинает пылать… Многого от волнения я не слышу, но на вопросы отвечаю искренно, не своим, каким-то странноватым голосом, вспоминаю одиноких Богородицу и Иоанна Богослова, Распятие, свою мама, и мне охото рыдать, просить Антон Чехов — На Страстной Неделе прощения.

— Тебя как зовут? — спрашивает священник, покрывая мою голову мягкою епитрахилью.
Как сейчас просто, как отрадно на душе!
Грехов уже нет, я свят, я имею право идти в рай! Мне кажется, что от меня уже пахнет так же, как от рясы, я иду из-за ширм к дьякону записываться Антон Чехов — На Страстной Неделе и нюхаю свои рукава. Церковные сумерки уже не кажутся мне сумрачными, и на Митьку я гляжу флегмантично, без злости.

— Как тебя зовут? — спрашивает дьякон.
— Федя.
— А по отчеству?
— Не знаю.
— Как зовут твоего папашу?
— Иван Петрович.
— Фамилия?
Я молчу.
— Сколько для тебя лет?
— Девятый год.

Придя домой, я, чтоб не созидать Антон Чехов — На Страстной Неделе, как ужинают, поскорее ложусь в кровать и, закрывши глаза, мечтаю о том, как отлично было бы перетерпеть мучения от какого-либо Ирода либо Диоскора жить в пустыне и, подобно старцу Серафиму, подкармливать медведей, жить в келии и питаться одной просфорой, пораздавать имущество бедным, идти в Киев. Мне слышно, как в Антон Чехов — На Страстной Неделе столовой накрывают на стол — это собираются ужинать; будут есть винегрет, пирожки с капустой и жареного судака. Как мне охото есть! Я согласен вытерпеть всякие мучения, жить в пустыне без мамы, подкармливать медведей из собственных рук, но только поначалу съесть бы хоть один пирожок с капустой!

— Боже Антон Чехов — На Страстной Неделе, очисти меня порочного, — молюсь я, укрываясь с головой. — Ангел-хранитель, защити меня от нечистого духа.

На другой денек, в четверг, я просыпаюсь с душой ясной и незапятанной, как неплохой вешний денек. В церковь я иду забавно, смело, чувствуя, что я причастник, что на мне шикарная и дорогая рубашка, сшитая из Антон Чехов — На Страстной Неделе шелкового платьица, оставшегося после бабушки. В церкви всё дышит радостью, счастьем и весной; лица Богородицы и Иоанна Богослова не так грустны, как вчера, лица причастников озарены надеждой, и, кажется, всё прошедшее предано забвению, всё прощено. Митька тоже причесан и одет по-праздничному. Я забавно гляжу на его оттопыренные уши Антон Чехов — На Страстной Неделе и, чтоб показать, что я против него ничего не имею, говорю ему:

— Ты сейчас прекрасный, и если б у тебя не торчали так волосы и если бы ты не был так бедно одет, то все бы пошевелили мозгами, что твоя мама не прачка, а великодушная. Приходи ко мне на Антон Чехов — На Страстной Неделе Пасху, будем в бабки играть.
Митька недоверчиво глядит на меня и угрожает мне под полой кулаком.

А вчерашняя дама кажется мне прелестной. На ней светло-голубое платьице и большая сверкающая брошь в виде подковы. Я любуюсь ею и думаю, что когда я вырасту большой, то обязательно женюсь на таковой Антон Чехов — На Страстной Неделе даме, но, вспомнив, что жениться — постыдно, я перестаю об этом мыслить и иду на клирос, где дьячок уже читает часы


antiinflyacionnoe-regulirovanie.html
antikoagulyanti-i-dezagreganti.html
antikommunisticheskie-revolyucii-v-vostochnoj-evrope.html